Сэр Шиллинг за кадром

Почти всегда, отрабатывая сюжетную линию, я по несколько раз переписываю одну и ту же книгу. В результате некоторые сцены теряют смысл, или просто не соответствуют сюжетной линии. Вот поэтому и появился раздел "За кадром". Сюда попадает всё, что не попало в книги.

Сцены, которые были исключены из романа "Сэр Шиллинг". 

Ирландский обычай

Амелия шла впереди всех и мурлыкала под нос музыку из спектакля. Вслед за ней шли барон Уиллоби под руку с графиней Росбери. Берна под руку с Джейсоном Бэндигтон. И Лизи под руку с Виктором Бэндигтон. Последние всё время о чём-то перешёптывались. Они шли к выходу вместе с толпой зрителей. То и дело рядом с ними слышались восторженные и не очень замечания относительно игры актёров.

  Все были довольны представлением. И более остальных выглядела довольной Амелия. Её впечатлил не сам спектакль, а её собственное поведение. Она публично высказала всё, о чём думала в отношении этого выскочки, которым многие восхищались, а некоторые вроде её собственного отца превозносили до самых небес. Восторгаясь собственной смелостью, Амелия и помыслить не могла, что движется прямиком в ловушку, заготовленную для неё тем самым человеком, чьи способности она столь самонадеянно недооценила. И уж никак она не могла предположить опасность в лице маленького шута, который мелькал в нескольких шагах, впереди.

  Прошло какое-то время, прежде чем они все получили одежду. После этого все дружно направились к выходу из театра.

 Оказавшись на улице, Амелия радостно вздохнула полной грудью, и стала дожидаться подхода остальных. В этот самый миг, её слух резанул тонкий женский голос полный отчаяния:

- Отец, умоляю вас, не надо этого делать. Как же я доберусь из Лондона в Окэм?

 Она удивлённо оглянулась, и увидел справа от себя, в нескольких шагах крупного мужчину и хрупкую девушку. Судя по виду, она была очень расстроена. Да и голос звучал немного хрипло. Видимо от слёз. В следующее мгновение, она услышала грозный голос мужчины:

- Аннабель, ты дочь уважаемого семейства Абервиль. Ты не можешь разговаривать с молодыми людьми без моего позволения, и будешь наказана за своеволие.

- Отец, прошу вас, простите. Не оставляйте меня здесь. Что я буду делать здесь целый день? А ночью? Что я буду здесь делать ночью, одна?!

- Ты будешь думать о своём непростительном поведении. Ты не сдвинешься с этого места до полудня завтрашнего дня. Я вернусь завтра, а ты останешься здесь. Таково твоё наказание. И не вздумай возвращаться домой до завтрашнего дня.

 Мужчина повернулся и быстро зашагал прочь.

- Отец! Отец! Не оставляйте меня здесь, - кричала вслед несчастная девушка, но он так и не остановился.

 На глазах Амелии, и всей её семьи, он сам сел на место кучера и уехал.

- Господи! Он и правду оставил свою дочь одну! – раздался позади Амелии голос полный ужаса принадлежащий графине Росбери.

 Многие, кто был свидетелем этой сцены, были возмущены. Но больше остальных была возмущена Амелия. Она немедленно ринулась на помощь к несчастной девушке. Когда Амелия к ней подошла, та закрыв лицо руками повторяла:

- Какой позор! Какой позор! Лучше пойти и покончить собой, чем…

- Что вы такое говорите, Аннабель. Вас ведь так зовут? – Амелия обняла её за плечи и начала утешать. – Ваш батюшка всего лишь сердит. Он успокоится и вернётся. Он просто не может оставить свою дочь в чужом городе.

- Вы не знаете моего отца, - своим тонким, хриплым голосом прошептала в ответ «Аннабель». – Он вернётся только завтра. А мне придётся здесь стоять и ждать, пока я умру от голода или попаду в руки плохих людей. Про эти места рассказывают столько ужасов. Особенно про сэра Шиллинга…говорят, он ненавидит молодых девушек…

- Никто не даст вас в обиду! И никто не оставит вас здесь! Батюшка! – Амелия бросила умоляющий взгляд в сторону отца. – Мы ведь можем предоставить кров Аннабель до завтрашнего дня? А завтра я сама её сюда привезу, и передам в руки отца.

- Мы вместе это сделаем! – ответил барон Уиллоби. – А сегодня Аннабель будет гостем на нашем празднике.

- Вы очень добры, но я не могу ослушаться отца, - в голосе «Аннабель» послышалось отчаяние.

- Он ничего не узнает. Ничего, - Амелия взяла «Аннабель» за руку, - мы приедем сюда заранее. Ну же, соглашайся, - добавила она видя, что её новая знакомая находится в нерешительности.

 Но «Аннабель» ответила не сразу. Она подождала, пока её со всех сторон не начали осыпать просьбами, и только потом весьма печальным голосом сказала:

- Вы спасаете меня от страшной участи. Не знаю, смогу ли я отблагодарить вас…достойно…

  Этих слов оказалось достаточно, чтобы Амелия подхватила «её» под руку и потащила за собой к карете. Они составили четвёртую и самую заметную пару.

 В карете, Амелия всё время вела оживлённую беседу, и не выпускала из своих рук, руку…Шилли. Пока она болтала, он прикидывал в уме как лучше наказать эту «наглую девицу», как он её называл про себя. И тут до него донеслись очень приятные слова:

- Сегодня ты будешь спать вместе со мной!

Чёрт! – весело подумал Шилли. – Почему бы и нет? Прекрасный способ отмщения. Но уже через минуту он отверг эту мысль. Шилли никогда бы не позволил себе такой низкий поступок по отношению к женщине. Другое дело…невинный поцелуй в качестве напоминания о встрече со мной, - размышлял он. – Так или иначе, она должна была узнать, кого именно привела в дом. Иначе вся эта затея не имела бы смысла. 

  Сразу по приезду, Амелия отвела его в свою комнату и оставила одного, чтобы как она сама считала, «Аннабель» могла немного успокоиться.

 Шилли, скорее по привычке решил обыскать комнату Амелии. Дольше всего он рылся в шкафу с одеждой. Чаще всего там прятали ценные вещи. Ничего интересного. Он ловко и почти безукоризненно восстановил былой порядок, и обратил внимание на комод. Там стояла золотистая шкатулка. Он прикинул её вес на руке.

- Могли бы из золота купить, - разочарованно обронил он. Потом поставил на место и открыл. Недорогое жемчужное ожерелье за пару фунтов, несколько пар серёжек ещё дешевле, и овальный золотой медальон. Он взял медальон в руки, осмотрел его со всех сторон, а потом отщёлкнул замок. Внутри медальона был портрет женщины. Скорее всего, матери. В таких медальонах всегда хранили портреты самых близких людей. Значит, эта женщина рядом с её отцом не являлась её матерью, а настоящая мать, скорее всего, умерла. Иначе, зачем хранить её портрет? Шилли забрал медальон, и спрятал его в потаённом кармане на поясе, под складками платья. Такие медальоны всегда бережно хранили, и всегда сильно переживали, теряя их. Именно этими соображениями он руководствовался, забирая медальон. Он не представлял никакой ценности за исключение той, что придавала ему Амелия.

 Прошло всего несколько минут, а он знал комнату Амелии не хуже неё самой. Завершив осмотр внутри, он открыл окно, чтобы приготовить для себя возможный путь отхода. Окно находилось на втором этаже и выходило на маленький, уютной дворик с тремя скамеечками. Рядом с каждой скамеечкой возвышалась ель. Шилли высунулся из окна по пояс, и внимательно осмотрел стену под окном. Она была сплошь покрыта вьющим растением. Такие растения были настоящим подарком для любого вора. По ним ему всегда было взбираться удобней, чем по лестнице. А спускаться ещё легче. Да и сама ограда окружающая дом не представляла никакой преграды. Она была каменной, но небольшой высоты. Успокоившись насчёт побега, Шилли взял с полки книгу, сел с ней в кресло. Это была лишь видимость. Он в эти мгновения раздумывал над своими действиями в отношении Амелии.

 Амелия вернулась через час, и сообщила, что Виктор и Джейсон уехали домой, но очень скоро снова приедут. В восемь вечера будет накрыт праздничный стол. И они тоже приглашены. Сёстры с батюшкой и матушкой Элизабет собрались в каминном зале и ждут только их. Именно там, они пьют зимой чай.

 Все эти слова Шилли пропустил мимо уха. Он ждал удобного мгновения, чтобы начать действовать. И этот момент наступил, когда Амелия протянула к нему руки и сказала: Пойдём!

 Он опустился перед ней на колени, и прошептал придавая голосу ту самую тонкость и хрипотцу:

- Пусть Господь воздаст вам за доброту!

- Что вы делаете? – закричала Амелия, и схватив его за плечи попыталась приподнять. По понятным причинам, ей это не удалось сделать.

- Нет. Я обязана вас поблагодарить!

  Как Амелия ни уговаривала его, он наотрез отказывался вставать с колен. Её терпение иссякло.

- Хорошо, хорошо. Благодарите, только не на коленях. Скажите несколько слов подобающих случаю.

- Я не могу! – Шилли поднялся и устремил на Амелию грустный взгляд. – Вы спасли мою жизнь. Для таких людей как вы, у нас ирландцев, существует специальный обряд благодарности. Я должна его свершить, иначе попаду в Ад.

- Это недолго?

- Нет!

- Тогда свершайте и пойдём в гостиную!

- Сначала я должна обнять вас. И вы тоже должны меня обнять! - от слов Шилли перешёл к делу. Он подошёл, обнял двумя руками Амелию за талию, и крепко прижал к себе. Помедлив, и она его обняла.

- Обязательно так сильно прижиматься? – с недовольством спросила она.

- Обязательно. Я должна передать благодарность из своей души, а вы должны её почувствовать.

- Я чувствую!

- Правда?

- Да! – Амелия сама была удивлена. Внутри неё начали возникать странные ощущения, которых она никогда прежде не знала.

- Мне удалось! – Шилли отстранился. – А теперь вторая часть – ирландский поцелуй. Это крестный поцелуй, принятый у католиков.

- Я протестантка!

- И оттого мне так тяжело выполнять обряд. Ирландский поцелуй в отношении протестантки для нас католиков сродни осквернению веры. Но я обязана его свершить.

- Что я должна делать?

- Подставьте для поцелуя левую щёку!

 Амелия послушно подставила левую щёку. Шилли поцеловал её.

- А теперь подставьте правую щёку!

 Амелия молча выполнила просьбу. Шилли поцеловал её и в эту щёку.

- Теперь надо поцеловать в лоб!

Амелия покорно подставила лоб для поцелуя. Шилли и туда поцеловал.

- Ну а теперь, самый главный, последний, четвёртый поцелуй, - он накрыл губы Амелии своими губами. Поцелуй продлился одно короткое. Шилли отстранился. Амелия смотрела на него, широко распахнув зелёные глаза, в которых явственно читалось смятение.

- Я выполнила свой долг. Теперь можем идти в гостиную!

 Амелия ничего не ответила. Она и потом промолчала. Просто взяла его за руку и повела за собой.

 Графиня Росбери, барон Уиллоби, Берна и Лизи пили чай и оживлённо беседовали, когда появились Амелия с «Аннабель». Барон Уиллоби предусмотрительно встал, приветствуя гостью. Остальные наградили её доброжелательными улыбками.

- Прошу вас к столу! – барон Уиллоби показал на свободный стул.

- Позвольте сначала несколько слов о вашей дочери! – попросил Шилли.

- Вы достаточно меня поблагодарили, - краснея, сказала Амелия.

- Прошу вас! – Шилли усадил Амелия на стул, а сам отошёл на несколько шагов назад и всем поклонился. – Мне хотелось бы сказать о другом, - начал он, приковывая к себе всеобщее внимание. – Не далее как несколько часов назад, Амелия, - он указал в её сторону лёгким взмахом руки, - весьма смело высказалась в отношении человека, которого все уважительно называют «сэр Шиллинг».

- Да! – Амелия радостно засмеялась. Остальные за столом заулыбались. – Вы слышали мои слова?

- Да. Я слышала каждое слово. Вы назвали его трусом, ничтожеством, болваном, ослом, и что-то там говорили про скудоумие. За все эти слова вы заслуживаете особой награды…

- Не стоит, - начала было Амелия, но в следующий миг замерла, наблюдая за полётом монеты. Она взлетела ввысь, потом упала на пол и закружилась, издавая звон. Спустя мгновение монета остановилась, и все отчётливо увидели серебряный шиллинг с двумя круглыми отверстиями.

 Никто не ничего не понимал до того мгновения, пока не раздался ровный мужской голос:

- Вы хотели меня видеть, Амелия! Я и есть сэр Шиллинг!

Барон Уиллоби вскочил с места, но увидев жест, направленный в его сторону, медленно опустился обратно. Все, и он в том числе смотрели на Шилли с откровенным ужасом. Что же касается Амелии. Она в себя прийти не могла. Столь сильным оказалось потрясение вызванное перевоплощением Аннабель. 

- Я всем предоставляю выбор. Вам, Амелия, он тоже будет предоставлен. Либо публичные извинения, либо наказание…согласно ирландским обычаям!

 Амелия собиралась снова дерзко ответить, но едва открыв рот быстро его захлопнула. До неё дошло, что именно имелось в виду под словами «согласно ирландским обычаям».

 Шилли рассмеялся и весело обронил.

- Выбирайте, что вам больше по душе! Да, провожать меня не надо. Я сам найду выход!  

Он осторожно обошёл Амелию и направился к двери. Она повернулась и следила за ним взглядом, пока он не скрылся из виду.

- Что это за ирландский обычай, о котором упомянул сэр Шиллинг. Ты знаешь? – донёсся до Амелии озабоченный голос отца.

 Она повернулась к нему, покраснела, а потом отрицательно покачала головой.

- Наверное, один из ужасных языческих обрядов с выпиванием крови врага! – предположила Лизи.      

 

Амелия грела руки у камина, но не по причине желания согреться, а для того, чтобы не видеть эти многозначительные ухмылки.

- Он мне понравился. Можете не верить, но я ни одного мгновения не чувствовала беспокойства, - рассказывала о своих впечатлениях графиня Росбери. – От него исходило благородство. Этот человек не может поступить низко. Он прекрасно воспитан, бесспорно умён, обладает удивительной храбростью и поразительным талантом. Просто уму непостижимо как быстро он сумел перевоплотиться. Ведь прошло не более трёх часов с момента когда Амелия высказала о нём своё мнение. А он со своим сообщником уже её поджидал.

- Думаю, вы ошибаетесь Элизабет, - возразил на это барон Уиллоби, - они не могли столь быстро всё организовать. Скорее всего, они со своим мнимым отцом явились в таких нарядах совсем с другой целью, но услышав Амелию, изменили свои планы.

- Моё храброе дитя! – с откровенным восхищением произнесла графиня Росбери. – Мы все испугались, а она…даже бросила вызов в лицо опасному преступнику.

- И поплатится за это, - подала голос Берна. – Можете не сомневаться, сэр Шиллинг не оставит её в покое. Мне даже страшно представить, что это за наказание, которым он угрожал. Ей лучше извиниться пока не поздно.

- Правильно, - поддержала её Лизи. – Посмотрите на Амелию. Она расстроена. И очень сильно. Наверняка сейчас думает об этом ирландском обычае.

 Амелия резко повернулась и бросила на Лизи возмущённый взгляд. Та, хоть и не понимала смысла собственных слов, но очень точно угадали мысли Амелии. Амелия размышляла о том, что подразумевалось под угрозой, и каждый раз ответ вызывал у неё краску на лице. Вспоминались объятия и… поцелуй.

- Амелия! – окликнул её отец. – Ты просто обязана принести свои извинения. И вовсе не потому, что этот человек угрожал тебе. Он явился в наш дом и как любой оскорблённый человек…

- Это поцелуй!

- Что? – раздалось одновременно четыре изумлённых голоса.

- Ирландский обычай. Он мне не угрожал, а предупреждал, что снова поцелует.

- Снова? – гневно спросил барон Уиллоби.

- Да. Когда я отвела его в свою комнату, он сказал, что должен отблагодарить своего спасителя по ирландским обычаям. Крестный поцелуй…

- Крестный поцелуй?

- Да! В обе щёки, лоб и…

- И губы?!

- Да!

- Ты поэтому не хочешь извиняться? – полюбопытствовала Берна.

- Нет! – Амелия встала и приняла гордый взгляд. – Я не хочу извиняться, по причине нежелания извиняться. Но, чтобы избавить себя и всех вас от разного рода мыслей, я извинюсь перед ним.

 Барон Уиллоби остолбенел от такого ответа.

- Вы что, и встретиться успели договориться?

- Да нет же! – закричала Амелия.

- Не лги мне! – закричал в ответ отец. – Как ты сможешь перед ним извиниться, если не знаешь где его найти?

- Я образно сказала, образно. Под моими словами подразумевались публичные извинения. Но он тоже обязан передо мной извиниться за обман. Если б я знала кто он, ни за что не стала бы обнимать.

- Господи Боже, - пролепетал несчастный отец, - так вы ещё и обнимались?

- Нет, хотя да…один раз…перед поцелуем…вы просто обязаны войти в моё положение. Я ведь не знала кто он такой…

- Наверняка знала, - уверенно заявила Берна. – Ты его даже не испугалась. А когда узнала про ирландский обычай, даже обрадовалась.

- Вы и раньше встречались? – упавшим голосом спросил барон Уиллоби. – Как далеко зашли ваши отношения? Скажи мне правду, Амелия. Я всё смогу понять кроме лжи.

- Ты в него влюблена? – в свою очередь спросила графиня Росбери. – Не скрывай ничего дитя моё!

 Амелия обвела всех возмущённым взглядом, а потом гневно топнула ногой, и с высоко поднятой головой медленно ушла.

- Они всё подстроили, - с видом знающего человека заявила Лизи. – Амелия хотела познакомить его со своей семьёй, поэтому и устроила весь этот маскарад. А как ещё она могла представить известного преступника? Да ещё и скрыла от нас его лицо, чтобы мы не могли его выдать.

- Это на неё похоже, - принуждён был согласиться барон Уиллоби, - она всё время устраивает заговоры. Я уже тогда неладное заподозрил, когда она начала его ругать в театре. Да ещё публично.

- Да ещё и ни капельки не боялась, - поддакнула Берни.

- Я поговорю с ней и выясню, как сильно она к нему привязана, - пообещала графиня Росбери.

- Поговорите, Элизабет, - попросил барон Уиллоби, - мы должны воспрепятствовать этим отношениям, но очень осторожно. Очень осторожно. Амелия слишком своенравна и обладает сильным характером. Если мы заденем её чувства, она может попросту уйти к нему и попасть в серьёзные неприятности.

- Вместе будут воровать! – добавила Лизи.

- Я этого не допущу! Не беспокойтесь! – графиня Росбери встала и направилась в комнату Амелии, намереваясь с ней поговорить. Но потом остановилась и вполголоса произнесла обращаясь к самой себе. – Лучше сделать это завтра. Сейчас она слишком взволнована.

  Амелия, тем временем, меряла гневными шагами расстояние от кровати до платяного шкафа. Всегда получалось четыре шага. И в ту, и в обратную сторону.

- И кто меня дёргал за язык? Зачем понадобилось рассказывать про поцелуй? Пожалела их. Рассказала, чтобы не беспокоились. А они как поступили? Обвинили меня в связи с преступником! Да как они посмели помыслить…о таком?!

- Какой он из себя? – из-за полуоткрытой двери показалось любопытное лицо Берны. – Сэр Шиллинг! Он молод? Красивый?

- Он старый и уродливый! – в сердцах ответила Амелия.

- Ты лжёшь! И я знаю почему. Не хочешь, чтобы мы выдали его полиции. Даже эта Аннабель выглядела очаровательно, значит и он хорош собой.

- Да, он хорош собой и прекрасно целуется!

- Правда? – над головой Берны показалась голова Лизи.

- Правда! – закричала в ответ Амелия. - Хотите ещё что-то узнать?

- Давно ты с ним познакомилась?

- Сегодня! Я сегодня с ним познакомилась. И я понятия не имею, как он выглядит! – Амелия вытолкала обеих сестёр и с грохотом захлопнула за ними дверь.

- Как же не имеешь, если сама призналась, что целовалась с ним, - раздался из-за двери осторожный голос Берны.

- Пожалуй, я попрошу его заняться моими сёстрами!

Амелия с откровенным злорадством прислушалась к удаляющимся шагам.

- К каждому слову цепляются и выворачивают всё наизнанку, - гневно пробормотала она и пригрозила кулаком в сторону двери. Она бросилась на кровать, прямо в платье и продолжала бормотать угрозы в адрес сестёр, пока не уснула.

  Амелия проспала недолго, а когда проснулась, сразу почувствовала, что в комнате кто-то есть. Она приняла сидячее положение в кровати и огляделась. Её взгляд остановился на глазах, которые мягко мерцали сквозь прорезь в маске. В кресле напротив, заложив ногу на ногу, сидел мужчина. Справа от него, на круглом столике стоял подсвечник с двумя горящими свечами. 

 Пламя свечей отбрасывали на него мягкий свет. Амелия сразу поняла кто этот человек.

- Я не стану извиняться, и не позволю вам целовать себя! – тихо, но с решимостью сказала она, вставая с кровати.

 Шилли,  а это действительно был он, поднялся с кресла и подошёл к Амелии. Она с места не сдвинулась. Только неотрывно следила за его приближением.

- Амелия! Ах, Амелия! – прошептал Шилли с такой нежностью, что она замерла. – Не будь моя участь столь печальной, не ожидай меня топор палача,…я бы никому вас не отдал!

    

joomlarulit.com
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. Сценарная мастерская Люттоли…