За кадром

Ирландский поцелуй

За кадром "Сэр Шиллинг"

 Утро этой субботы начиналось так же, как и всегда. Лотри с мамой Жантан работали в гардеробе, Джонни Мышонок в шутовском наряде развлекал театральных гостей, а сам Шилли очищал одну пару обуви за другой, и при этом размышлял о том, как лучше ограбить ювелира. Он работал сосредоточенно и ничего не замечал вплоть до той самой минуты, пока его слух не резанули слова: «Самодовольный болван». Он бы не обратил на них внимания. Но дело в том, что обращены они, были непосредственно в его адрес. А звучало это следующим образом:

- Ваш сэр Шиллинг самодовольный болван!                         

 Шилли в это время очищал обувь какого-то пожилого джентльмена. Не переставая работать, он устремил хмурый взгляд на зеркало, желая найти того, кто столь оскорбительно о нём отозвался.

- Ничтожество и трус!

  Его взгляд остановился на молодой девушке в белом платье с жёлтой каймой. Он сразу её узнал. Это была та самая наглая девица, которую он отвозил в Росбери. Рядом с ней стояла та самая женщина в чёрном платье, и ещё какой-то мужчина. Они явно выглядели обеспокоенными. Шилли вспомнил имя этой девицы. Её звали, кажется,… Амелия. Она снова оскорбительно отзывалась о нём и, судя по всему, не собиралась останавливаться.

- Вашему сэру Шиллингу попадаются одни болваны, оттого он и ходит, задрав хвост. Остаётся удивляться, где он только их находит. Для человека страдающего скудоумием задача совсем непростая.

 Она говорила достаточно громко и привлекла к себе внимание. Вокруг неё начал раздаваться смех. Кто-то попросил её вести себя более сдержанно, и добавил, что её слова могут быть переданы самому сэру Шиллингу.

- Я даже попрошу передать ему мои слова, - громогласно заявила она. – Кто-то же должен сказать ему правду. Это сделала я, Амелия Уиллоби. Пусть попробует меня обмануть, мелкий, жалкий, слабоумный осёл.

  Шилли несколько раз яростно взъерошил свои волосы. Из гардеробной, через зеркало на него уставились две пары удивлённых глаз. Шилли убрал ногу джентльмена с декроттуара, снова взъерошил свои волосы и вытянул шею, показывая на девушку в белом платье с жёлтой каймой. А она тем временем, продолжала с пафосом.

- Где же вы, сэр Шиллинг? – театрально восклицала она, вызывая своими словами громкий смех всех, кто слышал её слова. А слышали их даже те люди, которые в этот момент поднимались по лестнице. Многие из них остановились и устремили любопытные взгляды вниз, в сторону гардеробной, где разыгрывалось небольшое представление. – Почему вы оставили меня, и ушли, не дав возможности попросить прощения? Как же я смогу жить дальше, не видя вас? Будучи лишённой вашего остроумия? Неужто, вы настолько обижены, что не желаете показываться на глаза?

 Смех становился всё громче. А она продолжала измываться над ним. И это несмотря на то, что мужчина и женщина в чёрном платье пытались её успокоить. Шилли едва сдерживался, чтобы здесь же не воздать должное этой наглой девице.

- Распустил хвост как павлин. Ничего, я сама вырву ему всё пёрышки, раз никто другой этого делать не хочет. Слышишь, ничтожество?! Я, Амелия Уиллоби бросаю тебе вызов. Я готова встретиться с тобой, где угодно и доказать твою никчёмность.

 Лотри не сдержалась.

- Вы бы помолчали, мисс Уиллоби, - попросила она. – Не приведи Бог, сэр Шиллинг узнает о ваших словах.

- А я хочу, чтобы он узнал! – с вызовом ответила Амелия. – Я хочу, чтобы ему передали каждое моё слово. Если он такой ловкий, пусть попробует меня обмануть. Если такой храбрый, пусть встретится со мной.

  Лотри хотела ей нагрубить, но сдержалась, чтобы ненароком не выдать себя.

  Амелия продолжала бы говорить, но её в этот миг едва ли не насильно повели к лестнице. Но она никак не хотела успокаиваться.

- Слышишь, сэр Шиллинг, я из тебя сделаю самую жалкую монету, какая только найдётся в Англии.

  Её слова сопровождал громкий смех.

 После третьего звонка Лотри и Шилли отправились на чердак. Лотри чувствовала, что брат разгневан.

- Шилли! Оставь её, - попросила она, когда он сел в кресло. – Глупая девчонка не знает, что говорит.

- Да она просто меры не знает и никак остановиться не может. Безо всякого зазрения совести купается в лучах моей славы. Завтра весь город буде повторять её слова. Жалкую монету она из меня сделает…хорошо! Я предоставлю ей такую возможность.

- Шилли…ты ведь её не убьёшь?

- Конечно, убью. Она заслуживает самой страшной смерти. Могу утопить её или сжечь.

- Как Лонтерна?! – Лотри расхохоталась, но брату было совсем не до веселья.

- Нет. Я может и не такой воспитанный, как мисс Амелия Уиллоби, но никогда бы не стал обращаться с дамой подобным образом. В таких случаях как этот, мне больше по душе Ирландский способ наказания.

- Это…очень больно?

- Не очень!

Лотри набросилась на него с расспросами касающиеся деталей Ирландского наказания, но Шилли ограничился лишь словами о муже, которому следует задавать подобные вопросы, и только после того как он появится. Лучше бы он этого не говорил. Лотри совсем стало невмоготу. Как она сама выразилась: её просто распёрло от любопытства. Но все попытки добиться относительно понятного ответа не привели к успеху. Она разозлилась и пригрозила отказать в помощи. Ответ оказался совсем неожиданным для неё. Брат, вопреки её ожиданиям, даже обрадовался.

- А знаешь, это прекрасная идея. У меня и без этой наглой девицы полно дел.

Появился Джонни Мышонок и сразу бросил расстроенный взгляд на брата. 

- Надо мной издевалась?! – догадался Шилли.

 Джонни Мышонок кивнул.

- Её там все успокаивали, сёстры и родители, и ещё два рыжих парня тобой стращали, но ей всё нипочём. Обзывала тебя самыми последними словами. Весь театр слышал и смеялся.

- Не оставляет мне даже малейшей надежды на жалость. Что ты ещё узнал?

- Зовут Амелия У…

- Это я и сам слышал!

- Отца звали барон Уиллоби, а мать – графиня Росбери.

- Она ей не мать…вернее другая мать. Что ты ещё узнал?

Лотри устремила на брата недоумённый взгляд.

- Другая мать?

- Нет, та же. Все её называли «матушка Элизабет», и только эти рыжие парни говорили «графиня Росбери» - подал голос Джонни Мышонок.

- Что ещё? – не слушая ни его, ни сестру, спросил Шилли.

- Две сестры. Та, что повыше, с чёрными волосами – Берна. Светлая с острым носом - Лизи. Берна шла с одним рыжим, а Лизи с другим.

- Джейсон и Виктор…

- Не знаю. Я раз слышал, как первого рыжего назвали Бэндигтон.

- Того, что с Берной?

- Нет. Со «светлой» с острым носом.

- Иди и предупреди отца! Потом возвращайся назад, и дай знать, когда они выйдут! – приказал Шилли, а сам посмотрел на сестру и коротко добавил: – Делай молодую леди. Вдову. Вдовам все сочувствуют. И постарайся, чтобы вуаль снова не сползла на мой нос.

- У меня только однажды сползла вуаль, а ты целый год меня попрекаешь.

- Это в последний раз. Но если она снова сползёт…

- Не сползёт!

Прошло менее получаса, но на месте Шилли уже сидела вдова в платье из чёрного бархата. Голову украшала чёрная шляпа, окаймлённая траурным бантом. Лицо до верхней губы закрывала ажурная вуаль с отверстиями в виде очень мелких треугольников.

- Попробуй голос! – попросила Лотри, осматривая очередной шедевр со всех сторон.

 Шилли поднялся, вытянул руки вперёд и, подражая голосу сестры, радостно вскричал:

- Шилли, я больше не хочу с тобой гулять!

Лотри хмуро сдвинула брови.

- Не смешно, хотя и очень похоже. У вдов, даже если они очень рады смерти мужа, голос всегда грустный или печальный. Многое зависит от степени лицемерия. Поэтому оно тоже должно присутствовать. Но не явно. И без кокетства. Ещё один важный момент. Чтобы они не говорили, должна ощущаться перенесённая потеря. К примеру: - Лотри изобразила трагический вид, и грустно промолвила: - «Какое красивое платье! Но оно никогда не будет столь же чудесным как прежде!». Понятно? – спросила она, принимая обычный вид. – Попробуй!

 Шилли раскрыл объятия и радостно воскликнул:

- Джейсон и Виктор! Какое счастье, что я вас встретила! Мой покойный муж всегда был о вас самого высокого мнения!

- Джейсон и Виктор?!

- Я же не могу одна пойти на праздник, да ещё без приглашения?! Что обо мне подумают знакомые нашей семьи? Простите. Я всё время забываю, что последний год живу лишь одними воспоминаниями о былом счастье!    

Далее

Амелия шла впереди всех и мурлыкала под нос музыку из спектакля. Вслед за ней шли барон Уиллоби под руку с графиней Росбери. Берна под руку с Джейсоном Бэндигтоном. И Лизи под руку с Виктором Бэндигтоном. Последние всё время о чём-то перешёптывались. Они шли к выходу вместе с толпой зрителей. То и дело рядом с ними слышались восторженные и не очень замечания относительно игры актёров.

  Все были довольны представлением. И более остальных выглядела довольной Амелия. Её впечатлил не сам спектакль, а её собственное поведение. Она публично высказала всё, о чём думала в отношении этого выскочки, которым многие восхищались, а некоторые вроде её собственного отца превозносили до самых небес. Восторгаясь собственной смелостью, Амелия и помыслить не могла, что движется прямиком в ловушку, заготовленную для неё тем самым человеком, чьи способности она столь самонадеянно недооценила. И уж никак она не могла предположить опасность в лице маленького мальчика в костюме шута, который мелькал в нескольких шагах впереди.

  Прошло какое-то время, прежде чем они получили одежду. После этого все дружно направились к выходу из театра.

Как и было решено, Виктор и Джейсон сразу поехали домой, чтобы успеть привести себя в порядок и приехать к пяти часам на праздник. Оба выглядели радостными, хотя им и не удалось толком поговорить с предметами своего обожания. Но они возлагали большие надежды на предстоящий вечер. Их впервые пригласили на семейное торжество, а это определённо означало благосклонность со стороны барона Уиллоби.

 Расставшись с кузенами Бэндигтон, семейство в сопровождении Элизабет отправилось готовиться к празднику. По пути из театра домой возник небольшой спор. Главным зачинщиком спора стал барон Уиллоби. Он не переставал упрекать Амелию за легкомысленность, и выражал надежду, что её оскорбительное поведение не станет известным сэру Шиллингу.

- В противном случае, нас всех ждут серьёзные неприятности, – повторял он после каждого нравоучения.

  Но Амелия и не собиралась сдаваться. Она говорила о недопустимости уважения или страха в отношении таких людей как сэр Шиллинг. О человеческой слабости, которую используют лишь самые бессовестные люди. А так же упоминала о своём искреннем желании воздать преступнику заслуженное наказание. Кроме всего прочего, она выражал надежде на встречу, которая бы с полной очевидностью показала её правоту.

  Леди Элизабет не вмешивалась. Она разделяла обеспокоенность барона Уиллоби, но и доводы Амелии казались ей убедительными.

 Что ж до Берны с Лизи, то очередная выходка Амелии их совсем не впечатлила. Они лишь огорчались, что Джейсон и Виктор стали свидетелями её слов. Ни одной, ни другой, очень не хотелось, чтобы то дурное впечатление, которое производила на окружающих младшая сестра, отразилось бы и на них.

 Ссора между отцом и младшей дочерью продолжалась с переменным успехом. В то время, когда барон Уиллоби пытался объяснить Амелии некоторые очевидные вещи, леди Элизабет вместе с Берной и Лизой всецело посвятили себя заботам о предстоящем торжестве.

Несколькими часами позже, когда короткий осенний день уже подходил к концу, но вокруг всё ещё было светло, к дому Уиллоби подъехали сразу несколько карет и два кэба. В одном из кэбов находились Джейсон с Виктором. Они прибыли вместе с гостями, и уже собирались войти в дом, когда рядом с ними раздалось радостное восклицание:

- Джейсон! Виктор! Как вы выросли?! Как жаль, что мой покойный супруг вас не видит!

 Джейсон и Виктор с удивлением оглянулись и заметили даму с вуалью в чёрном плаще с капюшоном и шляпе с траурной лентой. Она направлялась прямо к ним.

- Мы знакомы? – растерянно спросил Виктор, оглядывая даму.

- Как поживает ваша внучатая бабушка?

- Простите? Внучатая… кто?

- Если сказать наоборот, получится слишком длинно и менее понятно, - дама непринуждённо протянула руку в перчатке сначала Виктору, а потом и Джейсону. Оба поцеловали её руку, но так ничего и не поняли. Они уже собирались уточнить имя дамы, но она не дала им такой возможности. Она втиснулась между ними и взяла обоих под руки.

- Как я завидую моей кузине Лизи, если б вы знали, - самым грустным тоном сказала дама, подталкивая их по направлению к лестнице. – Ведь у неё есть Виктор Бэндигтон.

- О, о! - Виктор мгновенно растаял и попросил прощения за то, что сразу не узнал столь уважаемую даму.

- Ну и Берне повезло! Ведь у неё есть такой милый молодой человек, как Джейсон. Кстати сказать, Джейсон, я слышала, вам нравятся устрицы?! Несколько дней назад я случайно оказалось в одном ресторанчике на Кэтрин-Стрит. Там подают чудесные устрицы. Рекомендую посетить. Вы не будете разочарованы.

 Упоминание о Берне в сочетании с устрицами полностью и навсегда расположили Джейсона к даме.

 Между ними сразу завязался оживлённый разговор, который никак не мешал движению вперёд. 

- Не так давно я навещала кузин, - говорила дама, когда они уже вошли в дом, - должна вам сказать по большому секрету, что они в восторге от вас.

- Мне это известно! – самодовольно ответил на это Виктор.

- А мне - нет. Вы бы не могли рассказать, что именно говорила обо мне Берна? – понизив голос и оглядываясь вокруг себя, попросил Джейсон.

- Но вы ей ни слова не скажите. Договорились?

- Даю слово. Ни единого намёка, - твёрдо пообещал Джейсон.

- Нем как рыба, - ответил Виктор, когда дама повернула к нему голову.

- Так вот, - держа их обоих под руку, дама начала подниматься по лестнице. – Берна считает вас самым красивым молодым человеком в Лондоне, и просто жаждет признаться в любви. Но, к сожалению, она немного разочарована вашим поведением.

- Почему же? – вырвалось у Джейсона.

- Берна надеялась увидеть в вас больше смелости. Она рассчитывала, что именно вы подарите ей первый поцелуй. Хотя вы могли и исправиться за то время, пока мы с ней не виделись. Но судя по выражению вашего лица, вы так и не оправдали её ожиданий?!

- Нет! – признался расстроенный Джейсон.

- Вам, Виктор, так же стоит подумать над этим вопросом, но только в отношении Лизи. А вот и они…

 Лизи стояла в окружении двух сестёр и с беспокойством поглядывала на дверь. Увидев Виктора, она радостно заулыбалась. А Берна бросила на Джейсона многозначительный взгляд, который был понят последним очень точно.

  Рядом с ними зазвенел звонкий смех.

- Ваши любимые кузены приволокли с собой очаровательную вдовушку!

- Как ты можешь? – Лизи бросила негодующий взгляд на Амелию. – У бедняжки такое горе, а ты насмехаешься.

 Лизи, а вслед за ней Берна и Амелия поспешили приветствовать гостей. Как только они подошли, и должен был начаться обмен приветствиями, дама взялась рукой за воротник платья и попросила прощения.

- Можно стакан воды? Мне совсем непросто посещать радостные…- Она запнулась, но почти сразу же продолжила: – Вероятно, мне не стоило приходить.

 Все смотрели на неё с сочувствием. Амелия испытала угрызения совести.

- Пойдёмте. Прошу вас, - она взяла гостью за руку и подвела к столу с напитками. А потом своими руками налила в чашку воды из графина и протянула ей.

 В то самое время, когда вдова пила воду под присмотром Амелии, Лизи позволила комплимент в отношении Виктора. Она выразила восхищение человеком, который оказал внимание даме в столь печальное для неё время.

 Что же касается Берны, ею владела растерянность наряду с гневом. Джейсон самым неприличным образом наклонился к её голове и сказал, что она может рассчитывать на свой первый поцелуй в самое ближайшее время. Ну, во-первых, если б этот поцелуй случился, он был бы не первым. Она уже целовалась с его кузеном Арчибальдом. А во-вторых, она возмутилась наглости этого предложения. Они ведь ещё ни разу толком не разговаривали. Развязный молодой человек. «Оно могло стать приемлемым, если б не столь вызывающая самоуверенность», - разочарованно думала Берна, бросая в сторону Джейсона неприязненные взгляды.

 Амелия тем временем старалась приободрить гостью высокими словами о необходимости продолжения жизни, упорстве, которое особенно необходимо в условиях потери близких людей.

- Вы правы, правы, - печально повторяла гостья, - но разве возможно смириться с потерей любви? Счастья? Радости? И как не расстраиваться, когда последнее желание моего супруга так и осталось не выполненным.

- Почему? – удивлённо спросила Амелия.

- Его выполнить очень сложно. Даже невозможно.

- Я могу вам помочь?

- Нет - нет! - испуганно ответила гостья. - Это будет неправильно понято, и может иметь неприятные последствия. Родные вас могут осудить…

 Слова «родные вас могут осудить» прозвучали как вызов. В любых таких случаях, Амелия незамедлительно бросалась в атаку.

- Выкладывайте всё как есть, - потребовала Амелия. – О чём он просил? – Гостья отнекивалась, но она настояла.

- Мой покойный муж ирландец. А их здесь особо не любят.

- И что из того? Какое это имеет отношение к последнему желанию?

- Он всегда хотел приветствовать хозяина дома согласно старому ирландскому обычаю, но… не получалось. Никто не соглашался ему помочь. Их можно понять. Это ведь совсем не просто сделать.

- А что именно надо сделать?

На сей раз дама не заставила себя долго просить.

- Сначала уважение. Я должна обнять хозяина дома. Крепко обнять. И хозяин дома тоже должен меня крепко обнять. Через объятия передаётся уважение. Мой муж говорил, что хозяин дома должен почувствовать это уважение. После объятий следует ритуальный крестный поцелуй, принятый у католиков.

- Мы протестанты!

- И оттого мне так тяжело выполнять обряд. Ирландский поцелуй в отношении протестантки для нас католиков сродни осквернению веры. Но это последнее желание моего несчастного супруга.

- А как целовать?

- Целовать должен гость. Сначала в левую щёку, потом в правую, потом в лоб и…подбородок. Получается…

- И это всё?

- Да!

 Амелия взяла гостью за руку.

- Пойдёмте со мной!

- Нет, нет, - испуганно ответила гостья, пытаясь выдернуть свою руку, - ваш отец ни за что не согласится. Я буду опозорена перед всеми.

- Я тоже хозяйка этого дома. Выразите своё уважение мне, - Амелия крепче взяла её за руку и потянула за собой. – Мы вместе выполним последнее желание вашего супруга, и пусть только попробуют нам помешать.

 Гостья слегка упиралась, но Амелия не собиралась сдаваться. Она вывела её в центр зала и громко призвала к вниманию. Отец, Элизабет, сёстры, Джейсон и Виктор, а так же остальные гости с недоумением смотрели на эту странную парочку.

- Сейчас наша гостья приветствует хозяев дома согласно старому ирландскому обычаю и последней воле своего покойного супруга. Прошу всех с уважением отнестись к её долгу и не позволять себе любого рода замечаний.

Никто ничего не понимал. Все только наблюдали. Некоторые, в числе которых были Джейсон и Виктор, наблюдали с откровенным удивлением.

- Прошу вас! – Амелия встала перед гостьей и на глазах у всех, раскрыла объятия. Гостья крепко её обняла двумя руками за талию. Руки Амелии тут же обвились вокруг спины гостьи. Объятие продолжалось ровно до того момента, пока Амелия не сказала:

- Я чувствую ваше уважение!

 Они отстранились.

- Прошу вас. Поцелуй! – Амелия подставила левую щёку. Гостья её поцеловала в левую щёку. Потом она подставила вторую щёку. Гостья снова её поцеловала. Амелия подставила лоб для поцелуя. Гостя поцеловала её в лоб.

- Остался четвёртый последний поцелуй, прошу вас, - сказала довольная собой Амелия. Благо никто за время этого странного обряда не проронил и слова.

  Она приподняла подбородок и подставила для поцелуя. Но гостья неожиданно взяла её за шею правой рукой, притянула к себе и накрыла губы Амелии своими губами. В зале раздался единый вздох, в котором одинаково звучали растерянность, удивление и порицание.

 Поцелуй длился всего несколько коротких мгновений. После чего гостья отстранилась и ровным мужским голосом насмешливо поинтересовалась:

- Ты хотела со мной встретиться, мисс самая умная Амелия Уиллоби? Я и есть сэр Шиллинг!

 В зале раздался единый вздох ужаса. Гости начали пятиться назад. Все, за исключением леди Элизабет и барона Уиллоби. Они остались на месте, а потом медленно двинулись в сторону дочери, не спуская ни на мгновение глаз с дамы в чёрном.

  Шилли, а это действительно был он, достал из кармана серебряный шиллинг и вложил его в руку Амелии, которая никак не могла прийти в себя и всё время беспомощно озиралась по сторонам.

- Это тебе урок, мисс самая умная Амелия Уиллоби. Первый урок, но не последний. Возможно, ты слышала о мистере Лонтерне?! Он тоже решил, что может безнаказанно меня унижать. Ты раздражаешь меня куда больше, чем Лонтерн. Я буду повсюду. Везде. Ты сполна почувствуешь моё внимание к себе. Скоро встретимся снова, мисс самая умная Амелия Уиллоби.

 Шилли направился к окну и открыл его.

- Забыл сказать. Надеюсь, никто из семьи Уиллоби не станет винить Джейсона и Виктора Бэндигтон, которые столь любезно согласились проводить меня в дом. Кстати сказать, Берна, дорогая, судя по твоему лицу, Джейсон уже успел упомянуть о первом поцелуе. Это я ему сообщил о твоём желании. Будь к нему снисходительна…ты, равно, как и твоя сестра Лизи, вполне можете считать меня своим другом. Равно, как и Джейсон с Виктором. Вы мне понравились, и я бы не хотел вмешивать вас в свои счёты с вашей наглой сестрой.

 Шилли отвесил один общий поклон и одним лёгким движением перебросил тело через подоконник. Все ахнули, ведь это было окно второго этажа, и одновременно бросились туда, где исчезла дама в вуали. Они успели увидеть, как она перемахнула через ограду и стремительно понеслась по улице.

 Все взгляды обратились на Амелию. Она со всех сторон крутила серебряный шиллинг, с таким видом, словно не доверяла своим собственным глазам. Вокруг неё начал раздаваться смех. А вскоре началось настоящее веселье. Люди хохотали, держась за животы. 

Далее 

«Целый день прошёл, а они никак не успокоятся», - Амелия уже битый час помешивала чайной ложкой сметану, отчего она уже стала приобретать характерный жёлтый оттенок, которым обычно отличается сливочное масло.

 Матушка Элизабет уехала домой, оставив её на растерзание, другого слова она подобрать не могла, оставив на растерзание отца и двух сестёр. Стоило ей появиться, как сразу же раздавался смех. И этому веселью конца не было. 

 Казалось бы простой обед. Что здесь смешного? Но нет, они просто умрут без своих многозначительных ухмылок и пространных намёков касающихся старых ирландских обычаев.

- Он застал меня врасплох, поэтому я и растерялась! – Амелия прошлась раздражённым взглядом по всему семейству. Ответом стало приглушённое хихиканье Берны и Лизи.

- Именно, - подхватил барон Уиллоби, - именно это и происходит со всеми, кто встречается с сэром Шиллингом. Удивительная, просто удивительная способность к перевоплощению. А голос каков? Я бы поклялся, что это действительно женщина в трауре. А какая ловкость?! Я бы даже с лестницей поостерегся спуститься из окна, а он спрыгнул даже не глядя на то, что там внизу находится. Только столкнувшись с таким человеком, можешь воочию оценить все его достоинства.

- Достоинства?! – возмущённо переспросила Амелия. – Да как вы можете его защищать после того, как он поцеловал меня при всех?! Вы же отец! Вашей дочери нанесли публичное оскорбление. Вы просто обязаны высказать своё негодование по этому поводу.

- Удивительно, что ты решила вспомнить про мои обязанности в отношения себя. Прежде, ты ни во что не ставила моё мнение. Жаль тебя разочаровывать, но мне трудно осуждать сэра Шиллинга. Он тебя всего лишь поцеловал, а ты его поносила целых три часа. Удивительно просто, что такой человек не стал отвечать на оскорбление. Я склонен даже поблагодарить его. Он избавил нас всех от любых твоих капризов в будущем. После вчерашних событий, никто, ни один человек не станет тебя слушать. Любые твои колкости примут форму насмешки и обратятся против тебя самой. Думаю, ты понимаешь эту истину не хуже меня.

 Амелия слушала отца с угрюмым видом. Безусловно, она не хуже отца понимала всю пагубность последствий, вызванных встречей с сэром Шиллингом. Он сделал её предметом насмешки семьи и знакомых. Рассуждая, таким образом, Амелия даже не представляла глубину своего падения. Но истина предстала перед ней в виде слуги с подносом, на котором лежала газета.

- Сэр…только что принесли…для мисс…Амелии, – было хорошо заметно, что слугу просто разбирает от веселья.

 Барон Уиллоби поднялся и забрал газету с подноса. Слуга ушёл. Спустя минуту откуда-то издалека донёсся самый настоящий хохот.

- Ирландский поцелуй Амелии Уиллоби! – Берна и Лизи прыснули со смеха. Барон Уиллоби развернул газете и показал её Амелии. Под заголовком бал нарисован шиллинг. – Поздравляю, моя дорогая! О твоём падении узнал весь Лондон!

- Это он меня поцеловал! –  гневно закричала Амелия.

- А кто так трогательно подставил ему свои губки и попросил поцеловать? – поинтересовалась Лизи.

- Я не губки подставила, а подбородок. Я бы никогда не позволила поцеловать себя…женщине. Он меня обманул.

- Как мне помнится, ты что-то говорила о глупости тех людей, которых обманывает сэр Шиллинг, – как бы вскользь заметил барон Уиллоби.

 Понимая, что не дождётся от родных ни понимания, ни сочувствия, Амелия отодвинула стул и, гордо вскинув голову, прошествовала к лестнице. А оттуда быстро поднялась в свою комнату. Только здесь она могла чувствовать себя в относительном покое. Но спокойствие продлилось недолго. Снизу то и дело доносился смех. Она даже слышала обрывки фраз:

- Любопытно узнать, какой смысл вкладывала в свои слова Амелия Уиллоби, когда, обнимая сэра Шиллинга, сказала, что чувствует его уважение…    

- Надо с этим что-то делать, - гневно пробормотала под нос Амелия.

Прочитано 105 раз
Опубликовано в За кадром

Контакты

Почта:

Мы используем файлы cookie для улучшения нашего веб-сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookie. Подробно…